homo_naivus

желание поговорить, желание крикнуть
зачем? - молчи
желание выписать что-то, сделать для души
желание
а есть слово надо
надо в текст вникнуть
и написать внятно
но как другие живут? как другие живут? как другие живут? на чём держатся их миры?

проблема-то в том, что нечего делать для души
душа хочет, чтобы было сделано "надо"
душа прикрывается "надо", сама ничего не хочет
спит и тело пинает правой ногой: спи, мол, тоже
тело зевает и говорит: нет, у меня надо,
душа отвечает: надо? господи боже, надо..
какое мне дело до надо
давай лучше бить время до смерти
у меня нет суда внутри и снаружи нет на меня суда
всё, что бы не делала - хорошо ли, плохо ли, всё без суда
чего не боялась бы, чего не выбирала бы, всё без суда
нет ничего, кроме внутреннего суда, только кому нужен внутренний суд
я не верю своим внутренним судьям, я не знаю, какой юрфак они заканчивали
я не верю им. и никто им не верит. в любом случае их приговор уже вынесен
вперёд ногами.

просто чтобы не забыть
я видела как начинается дождь
сначала это просто стена метрах в 50и, над тобой голубое небо, а потом шум усиливается, и ты вдруг понимаешь, что он уже здесь, уже пришёл, и можно высунуть руку из форточки и ловить капли
и две полные радуги

Вернулась ко мне в плеер одна песня. И оказалось вдруг, что в ней столько... жизни. Моей жизни. Больше продуманной и прочувствованной, чем прожитой, но от этого не менее живой. В ней и шум дождя, и Питер, и чужие длинные волосы, и мои короткие волосы, и московская зябкость, и быстрые шаги по мокрому асфальту, и осенний воздух, и летние вечера, и первые концерты, и поэтичная наполненность каждого мгновения, и грусть, тоже немного наигранная (виртуозно на гитаре, у которой постоянно рвутся струны). И чёрт возьми, я и правда думала. И даже до сих пор иногда.

Я очень люблю закат из окна моей комнаты. Каждый день что-то новенькое. И каждый день в голове только: "это потрясающе, просто охрененно".
Смотреть на закат из окна моей комнаты - это просто сказка. Ещё можно смотреть из кухни, там окна больше. Садишься на подоконник, желательно с ногами и смотришь, пока не замёрзнешь. Потом отогреваешься чаем.
И очень спокойно на душе, ну или... неважно на чём. На подоконнике, вот.
Очень спокойно. То ли совесть ещё не проснулась, то ли отказывается работать по привычке, как будто сейчас что-то по-другому, не так, как раньше. Ну ясное дело, не так, как раньше.
В общем, пойду я на улицу. Закат уже почти догорел, синее погасило красное, облака рвутся и темнеют на фоне неба, как волосы на подушке, а я выйду и буду дышать кислородом и выхлопными газами и слушать гул машин или чей-то-голос-в-плеере.
Или вовсе никуда не пойду.

Когда отключают горячую воду, поворачивать красный кран просто психологически легче.

не могу написать, а очень хочется. потому что не нужно. только испорчу всё.
раньше потребность быть услышанной находила какой-то другой выход. либо я не помню, какой, либо её просто не было (что вряд ли).

Утро, плеер, первый вагон, зелёная ветка. Молодой человек складывает оригами из бумаги. Волосы кольцами скрывают лицо, кольцо на пальце (никакой разницы, просто невозможно не смотреть на руки), не поднимает взгляд две станции подряд от Белорусской до Аэропорта.
Сегодня тоже было утро, первый вагон и все дела, и я видела его снова. Обрадовалась, как старому знакомому. Но он не заметил: взгляд прикован к бумажному чеку, который он сгибает и разгибает две станции подряд от Белорусской до Аэропорта.

Так и хочется написать что-нибудь с корнем "чуд".

Вот и мультфильм в тему.

Между некоторыми словами затаились по два пробела, ютятся, держась за руки: вдвоём не страшно.

Сегодня в метро ехал с мамой очень хороший мальчик. Какой-то прямо необыкновенный. Рыжий с глубокими тёмными глазами и доброй-доброй улыбкой. Когда освободилось место и мама позвала его сесть к ней на коленки, он помотал головой и искренне так сказал: "Нет, тебе больно будет". Глупо, наверное, употреблять слово "искренне" применительно к пятилетнему ребёнку (допустим, пятилетнему, может, и угадала), но что ж сделать, если именно так он это и произнёс.
А потом, когда мама всё-таки убедила его, что больно ей не будет, он сел и громко засмеялся.
Вот такой вот чудесный ребёнок. И очень красивый.
И есть ещё один красивый человек, у которого тоже очень добрая улыбка. И это хорошо.

на официальном сайте ргсу нахожу вкладку "гордость университета". с интересом жму. на верху обновлённой страницы синими буквами выведено Гордость университета. чуть выше Гордости - скромненько, курсивом - студентам. а внизу - широкое белое пространство.
лучше бы таким же макаром сделали вкладку "совесть университета". по-моему, было бы концептуальней.

и всё-таки
в который раз и снова и опять они
неземные

Ничего не получается про него написать. Кроме того, что по моим ощущениям, он потрясающий, невероятный и т.д. и т.п. и прочие громкие слова. Мне нравятся фильмы, вызывающие сильные ощущения. И "Шультес", при полном отсутствии музыки (которая внедиегетическая), малом количестве слов, неэмоциональности героя, их вызывает. Без всяких вспомогательных средств для "выбивания слезы". И да, очень красивые кадры. Что бы там ни говорил Трюффо:)

мастер-класс для сценаристов
http://kinshik.livejournal.com/133189.html?view=379205

Страшные, страшные вещи творятся.
Когда я сегодня поднималась по эскалатору в метро, мимо меня прошли четверо молодых людей: два мальчика и два девочки абсолютно растаманского вида, даже с клоунским уклоном (буквы-то как подобрались). Мальчик, что с дредами и какой-то ещё хренью на голове, держал за руку девочку в разноцветной шапочке и ярких индийских сиреневых штанах. Мальчик, что в шапке не менее разноцветной и с двухлитровым балоном пива, вёл за руку девочку с ярко-рыжими волосами. И всё бы ничего, да только при ближайшём рассмотрении "мальчикам" по моим прикидкам оказалось за 50. Морщинисто-рябые лица с обвисшими щеками. А девушкам лет по 25. И это не смотрелось бы так страшно, если бы они не начали целоваться.
Не знаю. Что-то не в порядке с восприятием. Но это было настолько жутко, что захотелось бежать, бежать. Он целовал её так, как будто ест, жадно поедает её лицо, мерзко чавкая и слизывая остатки. Как голодный бульдог.
Клоуны-людоеды. Ощущение, что с миром явно что-то не то.

Зато за 6 часов до этого было совсем другое метро. Спускаясь по эскалатору вниз, я вдруг вспоминаю, что должна была сегодня позвонить и не позвонила одному человеку, и судорожно начинаю думать, какое же сегодня число и не опоздала ли я уже со сроками. В ту же секунду мимо проходят два парня, и один из них говорит другому: "Сегодня 29 ноября, а завтра последний день".
Спасибо. Всё так.
Который раз убеждаюсь, что у кого-то (Кого-то?), кто всё это придумывает, определённо есть чувство юмора.

если бы как-нибудь ещё можно было, кроме слов
слова заперты
всё ложь

мне нужно хорошее исследование и синяя стена
или мне нужно что-то другое
всем нам нужно что-то другое
"все мы хотим чего-то ещё" (с)

Брандес Х. Держаться прямо: о мужском габитусе.

У меня появилось новое "хобби": оставлять чёрный полиэтиленовый пакет с одеждой и обувью для танцев в магазинах и аптеках. Причём если в первый раз я нащупала в кармане инородный номерок перед тем как пройти через турникеты в метро, то во второй я уже успела проехать две станции.
Ждём продолжения.)
А в качестве бонусов я забываю на танцах туфли и зонтики.

6 утра. Пустые коридоры.
Жёлто-электрическая тишь.
Музыка, незримые танцоры.
Ритм, в котором угасает жизнь.

Завораживает вид смерти (или танца?).
Крылья бабочки, дыханье, сердца стук...
То ли плакать, то ли улыбаться,
То ли подпевать тихонько вслух.

Всё-таки это так хорошо. Сидеть в последнем ряду в большом зале, сцену видно, можно не переживать. 13е место. Жалко, что не традиционное 20е с самого краю, чтобы совсем одной и один на один. А тут рядом девушка сидит, волосы русые кудрявятся, очки поблёскивают, отражают свет с потолка, который совсем близко, рукой дотянуться. Спрашивает, откуда у меня журнал, который мне торжественно вручили (да, ладно, что уж, сама взяла) на входе в зал.
Свет гаснет, пока я пытаюсь дочитать до конца абзац и вникнуть в его смысл. Не вникаю.
И вот они все вчетвёром на сцене. Почти всех их люблю по отдельности, а тут они вместе: Старостин, Фёдоров, Волков и Котов. Но фамилии неважны.
В общем, ждала я этого долго и дождалась. Идти к ЦДХ, уходить из ЦДХ. Холодно на улице ужасно, хочется с головой спрятаться в какое-нибудь тепло, да хоть в куртку, только она маленькая, короткая, голова туда не помещается.
Но пока я ещё здесь. Смотрю, потом закрываю глаза, слушаю. Весь день плакать хотелось, ну наконец-то можно, темно, никто не видит, и музыка такая, настоящая.
Это волшебно, слышать, чувствовать каждой клеточкой тела, до последнего волоска на голове, до мурашек, как рождается музыка. И видно, что для них это тоже волшебство. Не знаю, как можно один раз их услышать и не влюбиться.
Правда мне очень, очень хочется спать, так бы и уснула сейчас в кресле. Сил нет никаких, вся энергия куда-то делась. И уже и плакать не хочется. Хочется смеяться громко, губы сами в улыбке расплываются. Всё-таки очень хорошо.
А потом всё. аплодисменты. Отдаю девушке журнал - всё равно в мою сумку не лезет. Она рада вроде бы.
Ну а вот теперь уже холодно, теперь уже голову в плечи и домой. И не смотреть на прохожих, на людей в метро. Но посмотрела всё же, один раз всего. Да неважно.
Зато теперь - ура! - мы определились с практикумом, и это меня страшно радует.
Ну и напоследок: в попу, к чёрту всю личную жизнь мира! *это не призыв и никому не в обиду*)
Теперь всё.